Ее слова потрясли Хедрока. Одно дело — предаваться досужим размышлениям в тиши кабинета: дескать, ничего страшного нет, просто изощренная проверка, ловкая попытка вытянуть из тебя кое-какие сведения, и совсем другое — сидеть рядом с женщиной, которая может позволить себе быть жестокой и безжалостной, каждый каприз которой беспрекословно воспринимается преданным окружением, да еще слышать из ее уст свой смертный приговор! Никакая логика не в силах противостоять тирану во плоти, тут всякие размышления нереальны.

Вот и попробуй теперь вразумительно объяснить самому себе, как очутился в столь незавидном положении. Ведь ничего не стоило спокойно выждать, когда через два-три поколения в роду Айшеров появится самая обыкновенная женщина, а не такой тиран. Впрочем, поздно предаваться пустым мечтаниям. Хедрок сделал над собой усилие, расслабился и улыбнулся. В конце концов он вынудил ее объявить приговор гораздо раньше, чем она хотела. Хоть и скверная, но все-таки психологическая победа. Н-да, еще несколько таких побед, и нервное потрясение ему обеспечено.

Люди в огромной столовой еще разговаривали, только не за императорским, а за дальними столами. Внимание Хедрока сосредоточилось на ближайшем окружении. Одни не сводили глаз с императрицы, другие — с него. И почти все пребывали в одинаковом замешательстве. Как видно, не могли разобрать, то ли это плохая шутка, то ли очередная драма, которые императрица время от времени разыгрывала, кажется, с единственной целью — испортить людям аппетит. Мысли Хедрока были сконцентрированы на важности момента, ибо приближенные вслушивались в их разговор и он надеялся, что их участие спасет ему жизнь.

Императрица первая нарушила молчание:

— Плачу пенни за ваши последние мысли, капитан, — произнесла она мягко и язвительно.